Л.М. Саптарова1, Э.А. Имельбаева2, Н.А. Муфазалова3, А.В. Тухбатова4, А.Ф. Ахметгалеева5, А.Р. Ахатова6, Г.Ф. Шакирова7, Ф.С. Билалов8, Ш.Н. Галимов9

1–6, 9 ФГБОУ ВО Башкирский государственный медицинский университет (г. Уфа, Россия)

7 ГАУЗ Республиканский клинический онкологический диспансер (г. Уфа, Россия)

8 ГБУЗ Республиканский медико-генетический центр (г. Уфа, Россия)

1 saptarovaliliana@yandex.ru, 2 imelbaeva@mail.ru, 3 mufazalovanatalya@yandex.ru, 4 tuhbatovaav@yandex.ru, 5 aliya.akhmetgaleeva@mail.ru, 6 a.akhatova2017@yandex.ru, 7 ufa.rkod@doctorrb.ru, 8 bilalov@bk.ru, 9 sngalim@mail.ru

Постановка проблемы. Анафилатоксины (от др.-греч. ἀνά- «против-», + φύλαξις «защита» и др.-греч. τοξικός — «ядовитый») — это активные фрагменты системы комплемента (C3a, C4a, C5a), образующиеся при ее активации. Они обладают широким спектром физиологических воздействий и участвуют в регуляции воспаления и иммунного ответа. При онкологических заболеваниях наблюдается дезорганизация в системе анафилатоксинов. Анафилатоксиновый гомеостаз важен для оценки общего состояния и адаптационных возможностей организма при злокачественных новообразованиях.

Цель работы – оценка уровня анафилатоксинов С3а и С5а в сыворотке крови у больных при различных стадиях рака молочной железы (РМЖ) в сравнении со здоровыми добровольцами.

Результаты. У больных РМЖ 1–2-й ст. было выявлено более чем двукратное повышение уровня анафилатокина C3a (по сравнению с группой здоровых, p = 0,00048). У больных 3–4-й ст. уровень C3a был еще выше и превышал аналогичный показатель в группе «Здоровые» более чем в 2,5 раза (p = 0,00001). Однако статистически значимых отличий уровня C3a между группами больных 1-2-й ст. РМЖ и 3-4-й ст. РМЖ выявлено не было (p = 0,31936). Уровень C5a у больных 1-2-й ст. РМЖ не отличался от показателей в группе «Здоровые (p = 0,84301); в группе больных 3-4-й ст. РМЖ уровень C5a был выше аналогичного показателя в группе «Здоровые» более чем на 30 %, но различие не достигало статистической значимости (p = 0,06841). При этом уровень C5a у больных 3-4-й ст. РМЖ был статистически значимо выше аналогичного показателя у больных 1-2-й ст. РМЖ (p = 0,00058).

Практическая значимость. Установленные закономерности в изменениях содержания анафилатоксинов С3а и С5а в крови у больных РМЖ на разных стадиях развития могут служить основой для разработки подходов к диагностике и лечению заболевания.

Саптарова Л.М., Имельбаева Э.А., Муфазалова Н.А., Тухбатова А.В., Ахметгалеева А.Ф., Ахатова А.Р., Шакирова Г.Ф., Билалов Ф.С., Галимов Ш.Н. Роль анафилатоксинов С3а и С5а при раке молочной железы // Технологии живых систем. 2026. T. 23. № 3. С. 17-25. DOI: https://doi.org/10.18127/j20700997-202603-02

1. Каприн А.Д., Старинский В.В., Шахзадова А.О. Злокачественные новообразования в России в 2023 году (заболеваемость и смертность). М.: МНИОИ им. П.А. Герцена – филиал ФГБУ «НМИЦ радиологии» Минздрава России. 2024. С. 276.
2. Williamson M.P., Madison V.S. Three-dimensional structure of porcine C5adesArg from 1H nuclear magnetic resonance data // Biochemistry. 1990. V. 29. № 12. P. 2895–2905. DOI: 10.1021/bi00464a002
3. Анафилаксия // Энциклопедический словарь медицинских терминов. Советская энциклопедия. 1982–1984.
4. Hugli T.E. Biochemistry and biology of anaphylatoxins // Complement. 1986. V. 3. № 3. P. 111–127. DOI: 10.1159/000467889
5. Fritzinger D.C., Petrella E.C., Connelly M.B. et al. Primary structure of cobra complement component C3 // J. Immunol. 1992. V. 149. № 11. P. 3554–3562.
6. Ogata R.T., Rosa P.A., Zepf N.E. Sequence of the gene for murine complement component C4 // J. Biol. Chem. 1989. V. 264. № 28. P. 16565–16572.
7. Gennaro R., Simonic T., Negri A. et al. C5a fragment of bovine complement. Purification, bioassays, amino-acid sequence and other structural studies // Eur. J. Biochem. 1986. V. 155. № 1. P. 77–86. DOI: 10.1111/j.1432-1033.1986.tb09460.x
8. Бабышкина Н.Н. Роль цитокинов и рецептора CCR5 в формировании предрасположенности и прогрессии рака молочной железы: Дисс. ... к.м.н. Томск. 2005. 164 с. URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=16178711
9. Клинические рекомендации МЗ РФ «Рак молочной железы». 2017. 88 с.
10. Гареев Е.М. Основы математико-статистической обработки медико-биологической информации. Уфа: Изд-во ГОУ ВПО «Башгосмедуниверситет Роздрава», 2009. 346 с.
11. Князева О.А. Взаимодействие комплемента с иммуноглобулинами G и конформационные изменения компонента C3 при неопластических процессах: Автореф. дисс. ... д.б.н. Пущино, 2008. 47 с.
12. Чалый М.Е., Охоботов Д.А., Афанасьевская Е.В. и др. Роль тканевого резонансного взаимодействия в выявлении онкологических заболеваний // Технологии живых систем. 2022. Т. 19. № 1. С. 5–13. DOI: 10.18127/j20700997-202201-01
13. Гареев Д.А., Талипова Х.М., Мигранов А.Р., Александрова Д.А. Роль системы комплемента в развитии рака // Материалы МСНК «Студенческий научный форум 2024». 2024. № 4. С. 22–24.
14. Лежнин Ю.Н., Христиченко А.Ю., Ратникова Н.М. и др. Клеточная иммунотерапия – современный подход к лечению онкологических заболеваний // Медицинская иммунология. 2018. Т. 20. № 3. С. 313–340. DOI: 10.15789/1563-0625-2018-3-313-340
15. Мнихович М.В., Ерофеева Л.М., Безуглова Т.В. и др. Способ выявления периневральной и интраневральной инвазии при раке молочной железы как прогностического фактора опухолевой прогрессии // Технологии живых систем. 2024. Т. 21. № 3. С. 37–44. DOI: 10.18127/j20700997-202403-04
16. Chen Zhang, Kankan Cao, Moran Yang et al. C5aR1 blockade reshapes immunosuppressive tumor microenvironment and synergizes with immune checkpoint blockade therapy in high-grade serous ovarian cancer // Oncoimmunology. 2023. V. 12. № 1. P. 2261242. DOI: 10.1080/2162402X.2023.2261242
17. Подлесная П.А., Ковалёва О.В., Малашенко О.С. и др. Опухолеспецифичные и опухолеассоциированные антигены как мишени для иммунотерапии // Технологии живых систем. 2024. Т. 21. № 3. С. 53–66. DOI: 10.18127/j20700997-202403-06